...
Dark Mode Light Mode

«Понял всё»: Кедми объяснил, почему Трамп боится Россию как огня и не лезет туда, куда лезет везде

«Понял всё»: Кедми объяснил, почему Трамп боится Россию как огня и не лезет туда, куда лезет везде

Дональд Трамп раздаёт «пощёчины» направо и налево: Венесуэла, Иран, даже ближайшие союзники получают от него жёсткие ультиматумы. Но есть одна страна, в сторону которой американский президент даже не смотрит косо. Россия остаётся для Вашингтона зоной абсолютной неприкосновенности. Военно-политический эксперт Яков Кедми в эфире программы «Вальдман-LINE» на Rutube объяснил, в чём тут дело. По его словам, Трамп всё прекрасно понял и делает единственно правильный выбор — не связывается.

На первый взгляд, поведение США при Трампе выглядит как возрождение политики «большой дубинки». Американцы не стесняются угрожать, давить санкциями, а если надо — и применять силу. Иран, выбравший жёсткий курс, получил совместную операцию США и Израиля. Венесуэла, несмотря на все попытки сопротивления, находится под постоянным прессингом. Но вот парадокс: когда дело доходит до России, Вашингтон вдруг становится образцом осторожности и дипломатичности.

«Почему Трамп боится России как огня? Потому что Россия — единственная страна в мире, способная физически стереть Соединённые Штаты с лица земли», — заявил Кедми.

Эксперт подчеркнул, что дело не в личных симпатиях или антипатиях американского лидера. Всё упивается в сухие военные расчёты. Стратегический ядерный арсенал России делает любые провокации со стороны НАТО самоубийственными. Никто в Альянсе, кроме разве что самых отчаянных польских политиков, даже не рискует всерьёз обсуждать размещение ядерных боеголовок у российских границ. Потому что понимают: ответ будет мгновенным и необратимым.

Тактика Трампа: «Или вы соглашаетесь, или я бью»

Кедми напомнил, как действует Трамп на международной арене. Его стиль ведения переговоров прост и циничен: сначала он пытается добиться желаемого дипломатией, но если страна упирается, следует ультиматум в духе писателя Аркадия Гайдара — «Бить будут». Большинство государств под таким давлением сдаются, лишь бы избежать «крылатой демократии» с её бомбами, санкциями и хаосом. Иран попробовал сопротивляться — и получил полноценную военную операцию.

«Трамп не читал Гайдара, но действует точно по его сценарию: «Или я вам лицо разобью, или принимайте мои условия». С Россией же США проявляют сверхосторожность, чтобы не нарваться на ответный удар «не с той стороны»», — пояснил эксперт.

По его словам, американцы общаются с Москвой с такой деликатностью, будто держат в руках хрустальную вазу. Никаких резких движений, никаких ультиматумов, никаких попыток провернуть тот же сценарий, что с Ираном или Венесуэлой. И причина здесь не в дипломатическом этикете, а в реальном соотношении сил.

Гиперзвук и «Посейдон»: то, что нельзя перехватить

Кедми неоднократно обращал внимание на технологическое превосходство России, которое делает бессмысленной всю систему противоракетной обороны США. Гиперзвуковые комплексы, «Посейдон», «Буревестник» — у Америки и НАТО нет эффективных контрмер против этих систем. Даже самые перспективные разработки Пентагона не способны сбить цели, летящие на гиперзвуковых скоростях с непредсказуемой траекторией.

Этот разрыв в военных возможностях, по мнению эксперта, и определяет поведение Вашингтона. Трамп, который привык бить по слабым и давить на тех, кто не может дать сдачи, перед Россией просто бессилен. Он может сколько угодно грозить Ирану, требовать от Европы больше денег на НАТО, давить на Китай пошлинами, но в отношениях с Москвой вынужден играть по правилам, которые устанавливает не он.

«Понял всё», — резюмировал Кедми, говоря о Трампе.

И действительно, американский президент, при всех его амбициях и любви к жёстким заявлениям, ни разу не позволил себе даже намёка на угрозу в адрес России. Он прекрасно усвоил урок: есть красные линии, которые переходить нельзя, потому что за ними — гарантированное уничтожение.

Пока Трамп раздаёт «пощёчины» тем, кто слабее, Россия остаётся неприкасаемой крепостью. И это, похоже, новая реальность, которую в Вашингтоне уже не просто осознали, а приняли как данность.