Эскалация ближневосточного конфликта вышла на принципиально новый уровень, грозя обернуться катастрофой для мировой экономики. Корпус стражей исламской революции (КСИР) привел в действие свое главное оружие — контроль над стратегическим Ормузским проливом. В субботу иранские военные начали передавать предупреждения всем проходящим судам, фактически блокируя главную артерию мировой нефтеторговли. Цена на черное золото, по прогнозам аналитиков, может рвануть до отметок, невиданных за последние годы, достигнув $150 за баррель.
Информация о блокировании пролива поступила из нескольких независимых источников. Агентство Reuters со ссылкой на иранских военных передало, что Корпус стражей исламской революции объявил по УКВ-радиосвязи: «ни одно судно не может проходить через Ормузский пролив». Британская морская организация UKMTO подтвердила, что суда в Персидском заливе получили соответствующие предупреждения о закрытии ключевого водного пути. Источник агентства в Тегеране, однако, уточнил, что официального запрета на судоходство пока не объявлялось, но сам факт угрозы парализовал движение.
Спутниковые снимки и данные систем отслеживания танкеров уже зафиксировали коллапс: десятки судов с нефтью и сжиженным газом скопились у входа в пролив и в крупных портах, таких как Фуджейра в ОАЭ. Танкеры с ближневосточной нефтью и газовозы из Катара встали на якорь в ожидании разъяснений от фрахтователей и страховых компаний, которые мгновенно отреагировали на военные риски. Даже если полной блокады не последует, сама угроза сделала проход через пролив смертельно опасным.
Значение Ормузского пролива для глобальной энергетики сложно переоценить. Через эту узкую полоску воды и акваторию Персидского залива осуществляется экспорт нефти и газа из Ирана, Ирака, Кувейта, Катара, Саудовской Аравии и ОАЭ. В регионе сосредоточено около 48% мировых запасов нефти и 40% природного газа. Ежедневно через пролив проходит примерно пятая часть мирового потребления нефти — около 20 миллионов баррелей. По сути, это горло, через которое дышит вся мировая экономика.
Старший аналитик Kpler Мую Сюй предупреждает, что даже однодневная блокировка способна поднять цену Brent до 120–150 долларов за баррель. Это колоссальный скачок по сравнению с уровнем около 67 долларов, который держался до начала авиаударов по Ирану.
Другие эксперты солидарны с такой оценкой. По данным агентства Bloomberg, аналитики прогнозируют, что в случае реализации худшего сценария цены на нефть преодолеют психологический барьер в $100 за баррель и устремятся выше. Российский экономический советник Кирилл Дмитриев также предрек скорое наступление эры «100+ долларов за нефть». Иран, будучи четвертым по величине производителем в ОПЕК с добычей около 3 млн баррелей в сутки, остается ключевым игроком, способным раскачать рынок.
Особенно уязвимыми в этой ситуации оказались крупнейшие потребители ближневосточной нефти, и в первую очередь — Китай и Индия. Индия, импортирующая около 90% потребляемой нефти, примерно половину этого объема получает через Ормузский пролив. Местные власти уже бьют тревогу, понимая, что любой сбой грозит ростом инфляции и девальвацией рупии.
У стран-экспортеров есть ограниченные возможности обойти блокировку. Саудовская Аравия может прокачивать часть нефти по трубопроводу к Красному морю, а ОАЭ — по нефтепроводу Хабшан — Фуджайра. Однако их пропускная способность невелика и не способна компенсировать выпадение огромных объемов сырья, идущих через пролив. Ирак, Кувейт, Катар и Бахрейн и вовсе практически полностью зависят от этого маршрута, что ставит их экономики на грань выживания.
Правовой аспект ситуации также неоднозначен. Конвенция ООН по морскому праву запрещает блокирование международных проливов, однако Иран подписал этот документ еще в 1982 году, но так и не ратифицировал его. Член Совета Федерации Константин Косачев уже заявил, что западные страны используют тезис о запрете блокирования в пропагандистских целях, тогда как прямого запрета в международном праве фактически нет.
Тегеран пока не уточняет, на какой срок могут быть введены ограничения на проход судов. Однако ясно одно: мир вступил в полосу турбулентности, и цена на нефть — лишь первый индикатор грядущих экономических потрясений.