Китай не стал спорить с Японией. Он просто сократил экспорт того, без чего современная экономика начинает нервно подёргиваться.
Редкоземельный холодный душ: ответ Пекина Токио оказался тише, но больнее.
Редкоземельная пауза как политический жест
В декабре Китай снизил экспорт редкоземельной продукции. Вроде бы ничего экстраординарного: 6 745 тонн против 6 958 тонн в ноябре. Разница не выглядит драматичной, если смотреть на неё в вакууме. Но в международной торговле вакуума не существует. Особенно когда речь идёт о сырье, от которого зависят электромобили, оборонные системы и высокие технологии.
Ключевой момент здесь не в тоннах, а в контексте.
Основу экспорта составляют редкоземельные магниты — именно та категория продукции, которая исторически превращалась для Пекина в универсальный аргумент в торговых и политических спорах. Китай этот аргумент хорошо знает и применяет без суеты.
Монополия без лозунгов
Редкоземельные металлы — группа из 17 элементов, без которых невозможно представить современную промышленность. Лантаноиды, скандий и иттрий — стратегическое сырьё.
По оценкам, мировые запасы редкоземельных элементов составляют около 110 млн тонн, из которых примерно 44 млн находятся в Китае. Но ещё важнее другое: Китай доминирует не только в добыче, но и в переработке. Именно здесь формируется реальная зависимость мира от Пекина.
Запад годами говорит о «диверсификации цепочек поставок», но разговоры пока заметно опережают реальность. Альтернативы есть, но они дороги и политически сложны.
Китай это понимает — и потому не спешит.
Япония как новый адресат сигнала
После временного торгового перемирия между Пекином и Вашингтоном внимание рынков закономерно сместилось в сторону Японии. Отношения Китая и Токио традиционно напряжённые, но в последние месяцы они приобрели более жёсткую тональность.
Поворотным моментом стали заявления премьер-министра Японии в ноябре 2025 года, когда она прямо связала гипотетическое обострение вокруг Тайваня с угрозами национальной безопасности Японии.
В Пекине это услышали не как дипломатическую риторику, а как политическое позиционирование — и потенциальную поддержку Тайбэя.
Для Китая Тайвань — не абстрактная «зона интересов», а принципиальный вопрос суверенитета. Любые намёки на внешнюю военную поддержку острова автоматически переводятся в разряд недружественных действий. Ответ не обязательно должен быть военным. Иногда достаточно экономического напоминания.
Почему это важно для России
Для России происходящее — наглядная иллюстрация того, как экономический суверенитет превращается в инструмент политики. Китай демонстрирует, что контроль над критически важным сырьём даёт не декларативную, а практическую силу.
В условиях, когда Москва и Пекин выстраивают стратегическое партнёрство, этот опыт особенно показателен. Россия, обладая собственными ресурсами, всё чаще смотрит на Китай не только как на рынок или партнёра, но и как на модель хладнокровной, прагматичной экономической политики.